Тебе одной картинки

тебе одной картинки тебе одной картинки тебе одной картинки

Тебе Одной Картинки

* * *. Вот человек тоскует и смеется грустит и любит в точности как мы но говоришь и где-то остается холодный камень будущей зимы и жаркий мир полуденный раскисший сквозь фильтр озноба делается сер я

и тебя однажды не увижу совсем возвращение. радость картинки смешные...Потом ты помещаешься в квартиру, как будто останавливаешь глобус, подкручиваешь как бы окуляры, выравниваешь стрелки на часах. И это все твое на карте мира, такое желто-ржавое, такое темно и тесно, в старых пятнах жира, в невидимых магнитных полюсах, о господи, мое. Садишься на пол, пытаясь примирить себя с масштабом, пытаясь осознать себя в размахе — шестнадцать стен, четыре потолка. Так можно дом любить и ненавидеть за всю необходимость возвращаться, что держит и единственно спасает, как утлая ступенька в облаках. Ноябрь. То благость за окном и позолота, то тягота встает из-за плеча, как будто бы столетья ждал кого-то, дождался и облаял сгоряча. И зимние негретые квартиры, — в них череда больших сезонных стирок, и медленное сушится белье, — и зимнее пальто из сундука, такое — хоп! — как лета не бывало. Смирение, носки и покрывало, тоска, тоска, смирение, тоска. Зови гостей в вечернее жилье, где роза с дня рождения не вянет, и греется хорошее вино. Готовь фураж, заклеивай окно.

тебе одной картинки

Мы будем жить, мы будем все равно учить язык веселый ноября, — тот, на котором хмурые славяне так трудно, неохотно говорят. Московские буквы 1. Я сижу, как дурак. У меня закипает чай. Я не знаю точного смысла слова «скучать». Знаю — жадность прожить эту жизнь во всех вариантах. Довести их до взлета и в каждом увидеть дно. Но увы, не дано. Или славно, что не дано.

тебе одной картинки

Или даже не надо. И жалко, что и не надо. Я сижу, как дурак, сожалеющий ни о чем. Даже чаю не выпить. Пока еще горячо. 2. Мы все стоим на этом снимке, не очень резки. В каком-то временном отрезке — посерединке. Я помню нинку, генку тоже. Они похожи. Мы все похожи, как детали одной картинки. Не помню имени вот этой, с задорной челкой.

тебе одной картинки

Она пришла потом как будто с другой девчонкой.

Наверно, резали салаты — без инцидентов, потом послушали куранты и президента, вот, помню! Провожал обеих — а что мне, жалко? Сажал в заснеженный троллейбус, махал ушанкой, что это было, ночь ли, утро? Мороз да ветер, брели прохожие, зевали устало дети, я даже имени не помню той русокосой, и потому-то их оставил на русаковской, ушел, задрав от ветра плечи, сутуля спину. И ни одной уже не встречу. И никола-ленивец парк фото не покину. 3. Это слишком большое чувство сразу, и слова не скажешь — позже. Мы идем по бульвару, гордые, как на параде, в нас еще можно расчуять старые дрожжи, мы все почти как надо, выданы слуху и глазу, старше, но ведь не хуже, правда, не хуже? Правда же, я — нужен?

тебе одной картинки

Это живые живым отдают живых. Ненадолго — так молодежь дает чего погонять, правда же, можно узнать меня здесь, в интерьере москвы? 4. Лампочка где-то горит, горит — не гаснет. Пусть ты не знал бы, — случись чего, — что делать с нею, все-таки счастье. Не на весь мир, но — малое счастье, знать, что, — случись чего, — последняя — потускнеет. Ноша. Но ты скажи, когда и если спросят, что ты готов, готов еще нести всех тех своих, — не то чтобы по росту, скорей, по положению в пути — построенных перед бессонным взглядом. Им ничего похожего не надо, и никого ни разу не спасти, но слишком страшно все же — не нести.

тебе одной картинки

Неси, и тем свою баюкай совесть, когда не можешь сделать ничего, — не то души движение косое, не те слова слипаются халвой, и все спешишь исполнить обещанья в порядке перепуганной возни, как будто репетируешь прощанье и сам себя за это же казнишь. Все стыдно, стремно, больно и печально, и потому неси, не урони. Воображай: беременно-бессмертен, пока несешь в себе чужую жизнь, — оно тебя не тронет, не посмеет, — уж слишком мир тобою дорожит. А мир гудит, по край набитый новым — зубастым делом, ясным звонким словом, — и от тебя не хочет ничего. Лишь сердце — пустотелая матрешка — вместило строй своих, родных и прошлых. И страшно, и не страшно, и авось. * * *. Когда-то прежде — ты был моложе, был свеж, как ветер, питался музой и обещанием на рассвете, хотел лететь, зажигать глаголом, гореть и мчаться, любить в страданье, стучать в закрытое, достучаться, зайти и бахнуть — сундук распахнут: бери и властвуй, все это, детка, твое, не бойся, такое счастье, такое вот торжество любви у судьбы под дулом. И ты, мой ангел. А дальше попросту не придумал. Теперь ты спросишь — из этой чащи, из самой гущи, где каждый первый — чего-то важного не имущий, где каждый третий давно расколот и многочастен, — что это, счастье? Какое счастье?

тебе одной картинки

Кому тут счастье? Мир распадается, в духе брейгеля, на детали.

И в каждой клетке кому-то что-нибудь не додали, не донесли, обнесли тайком, нанесли увечье — такое искреннее, живое и человечье. И каждый занят своим страданьем, вполне публичным. И каждый требует, чтоб додали, сейчас и лично, вложили в рот, вот сюда конкретно, за эти щеки, или хотя бы эквивалентом — без пересчета. Мир распадается поделки красивые фото. Все сложнее, чем твой сценарий. Ты был мессией — но не спросили и не признали. Ты мог бы — да! — но тебя лишили, остановили, теперь ты с ними, теперь такой же, без или-или, с такой же складкой промеж бровей, с напряженным нервом. Такой с талончиком на ладони, такой не первый, и что ты хочешь, кого ты можешь — своей любовью? Твой личный ад — это тот сурок, что всегда с тобою.

тебе одной картинки

Любовь, как учит товарищ фромм, лишена объекта. Ты мог бы пуговицу скрутить, говоря об этом, ты мог бы горы свернуть в пути, но куда конкретно? Где любят ясно, тепло, прощающе, беззаветно? Мир рассыпается на детали, лишенный цели, переведенный в соотношение мер и чисел. Лишь мать усталая тянет лямку — ишак на мельне, — не зная бегства, не попускаясь, за тенью смысла, воссоздает, наставляет, лечит, торопит, поит, не помня, как это все называлось в средневековье, — как все живые, которых в нашей картине тыщи. И каждый ищет. И брейгель пишет. И ветер свищет. Актуальное. Мы сидим по своим интернетам дурными ночами правой кнопкой все новости мира к себе подключая кое-что понимаем и так на потом примечаем но меня беспокоит не то развлекает не это а любовь например как предельная верхняя нота за которой мы верили может быть только молчанье а поди ж ты пришла совершенно другая эпоха всяк кого ни помянешь читает все те же страницы политически близок и на расстоянии ночи вот за сиквелом сиквел стучится к тебе посмотри-ка мы могли бы дружить ох ты господи кстати не очень пишет плохо.

тебе одной картинки
тебе одной картинки
тебе одной картинки
тебе одной картинки
тебе одной картинки
тебе одной картинки
тебе одной картинки
тебе одной картинки
тебе одной картинки
тебе одной картинки
По запросу «тебе одной картинки» нашлось 11322 фото